Венесуэла обладает одними из крупнейших в мире разведанных запасов нефти, но её добыча в последние годы резко сократилась из-за санкций, и малого инвестирования. Для США контроль над политическим переходом открывает возможность перезапуска добычи под управлением или при участии американских нефтяных компаний, о чём Трамп прямо заявил, говоря о допуске крупных американских нефтяных компаний к венесуэльским месторождениям.Сохранение формального эмбарго при фактическом контроле над режимом может использоваться как инструмент селективного доступа к венесуэльской нефти для Вашингтона и давления на конкурентов, в том числе Россию и Иран, в борьбе за долю на рынке тяжёлых сортов нефти. В перспективе снятие ограничений и восстановление добычи в Венесуэле способно увеличить глобальное предложение и создать давление на котировки нефти в среднесрочной перспективе, если одновременно не произойдёт существенное сокращение поставок из других регионов.
Укрепление контроля США над потоком венесуэльской нефти и её расчётами, как правило, означает консолидацию роли доллара как ключевой расчётной валюты в торговле сырьём, особенно если Вашингтон увяжет снятие части санкций с использованием американской финансовой инфраструктуры. Это усиливает спрос на доллар через рост долларовых расчётов и обслуживание долговых и инвестиционных операций, связанных с реструктуризацией нефтяного сектора Венесуэлы.С другой стороны, силовая операция и рост геополитического риска традиционно повышают привлекательность защитных активов, к которым рынок часто относит доллар и казначейские облигации США, что может поддерживать курс американской валюты в краткосрочной перспективе. При этом для стран, зависящих от импорта нефти, сочетание геополитической премии в ценах на энергоносители и укрепления доллара создаёт проинфляционное давление и риски удорожания обслуживания внешнего долга, номинированного в валюте США.
Потенциальный переход Венесуэлы из лагеря оппонентов США в зону их прямого влияния снижает риск дедолларизации нефтяных потоков из этой страны и ограничивает пространство для альтернативных расчётных схем с участием Китая или России. В долгосрочном плане это укрепляет архитектуру «нефтедоллара», где контроль над ключевыми экспортёрами и транспортной инфраструктурой поддерживает глобальный спрос на доллар как на резервный и расчётный актив.
Однако масштаб военной эскалации и восприятие её как прецедента силового решения ресурсных конфликтов могут стимулировать часть государств – импортёров и экспортёров к ускорению диверсификации резервов и поиску альтернатив доллару, что создаёт двойственный эффект: тактическое усиление позиции доллара при стратегическом росте мотивации к постепенной диверсификации.